ИКОНА КРАСНОЯРСКИХ СВЯТЫХ НАПИСАНА ДЛЯ НАШЕГО ХРАМА

Икона освящена и заняла своё место в алтаре. До ближайшего крестного хода в день памяти святых Красноярской митрополии.

Он отмечается 11 июня. То, что она написана специально для домового храма Архиерейского дома, можно понять по изображению Иоанно-Предтеченского храма в основании иконы.

На то, что это именно красноярские святые, указывает святая Параскева Пятница в самой верхней части образа. Часовня в ее честь - символ города. И в реальном пейзаже она стоит на вершине Покровской горы. В руках у Параскевы свиток с Символом веры. Над нею сонм ангелов – связь с Небесным воинством. У подножия гор течет Енисей.

Анна Постникова, автор нашей иконы, писала Собор красноярских святых десять лет назад, для Успенского монастыря. Там центром композиции был разрушенный Богородице-Рождественский собор. Почти все святые земли Красноярской – мученики. И собор – тоже мученик.

Количество святых на иконе за десять лет не изменилось, но нашлись две фотографии новомучеников. Часть образов написана с них. Часть - по имеющимся описаниям современников. Остальные – условные изображения священников среднего возраста: с короткими бородами, молодыми лицами, ведь они погибли от богоборцев молодыми. По мере уточнения сведений о них, а сведения эти постепенно собираются, иконные образы будут дописаны.

Для того, чтобы узнавать в лицо наших святых земляков, по просьбе настоятеля иконописец подписала их на иконе. Имена идут по нимбам, присмотритесь. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий), священномученики Амфилохий (Скворцов), Евфимий Горячев, Михаил Каргаполов, Димитрий Неровецкий Апанский, мученики Стефан Наливайко, Петр Игнатов...

Димитрий Неровецкий, именуемый еще по месту служения своего Апанским, удивительно похож на Христа, - отмечает иконописец, - и погиб в 33 года.

Самые первые красноярские святые – Василий Мангазейский, Даниил Ачинский - в привычных нам образах. Василий – отрок. Он погиб на Пасху, поэтому в теплой одежде. На Пасху на севере еще холодно. Даниил постился с таким рвением, что кожа его была "как фарфоровая", а одежда - лохмотья. Молился он в столь тесной келье, похожей на гроб, что войти туда можно было только сняв верхнюю одежду, иначе не поместиться. Таков он и на иконе, в деревянной своей келье.